Этика после Витгенштейна

Ethics after Wittgenstein: Contemplation and Critique / ed. by R. Amesbury, H. von Sass. – L., N.-Y. : Bloomsbury academic. – 258 p. = Этика после Витгенштейна: Размышления и критика / Эймсбери Р., Сасс, фон Х. – Лондон, Нью-Йорк : Блумсбери академик. – 258 с.

Ключевые слова: Витгенштейн; метаэтика; моральная философия; полевая работа; этика

Содержание

Эймсбери Р., Сасс фон Х. Введение: Развитие этики после Витгенштейна

Часть I. Этика и Витгенштейн

Хертцберг Л. Этика такая, какой мы выражаем ее в речи
Хямяляйнен Н. Витгенштейн, этика и полевая работа в философии
Ложье С. Текстура важности: Этика после Кэвелла и К. Даймонд

Часть II. Витгенштейн, этика и метаэтика

Херманн Ю. Три [примера] вовлечения Витгенштейна в современные метаэтические дебаты
Глок Х.-И. Анти-антиреализм Витгенштейна. Не много ли одного «анти»?
Ловибонд С. Витгенштейн и моральный реализм: Дебаты продолжаются
Сасс Х. фон. Выгодно ли быть хорошим? О теории Д.З. Филипса об отсутствии теории в этике

Часть III. После Витгенштейна

Берли М. «Безусловная чистота внимания к миру». Этические требования Витгенштейна к занятиям философией
Эймсбери Р. Витгенштейн и политическая теология: Закон, решение и самость
Крари Э. Создание Витгенштейном критической теории

Сведения об авторах

Алфавитный указатель

Сборник под редакцией Р. Эймсбери Х. фон Сасса сборник представляет очередную попытку интерпретировать этическое измерение научного творчества австрийско-британского мыслителя вопреки значительным разногласиям в вопросе: «что значит заниматься этикой в свете – или под сенью? – Людвига Витгенштейна».

Не прекращая этих дебатов, сборник создает почву для новых: интерпретировать ли Витгентейна как реалиста или анти-реалиста, и как его отказ от теории способствует развитию моральной философии; какой вклад его наследие философа вносит в критику либерализма с позиций политической теологии К. Шмитта; способствует ли оно снятию трения между зависимостью морального критицизма от конкретного опыта и имманентного знания стандартов общественной жизни, с одной стороны, и стремлением моральной философии к универсальности, с другой; какой вклад внесли в моральную философию интерпретаторы мыслителя: С. Кавелл, К. Даймонд и др.

Все авторы подчеркивают враждебность Витгенштенйна к теоретическим изысканиям при подозрительном отношении к редукции и обобщениям и внимание к конкретным вещам. Отвержение в ранних трудах этических пропозиций как «чепухи» интерпретируется как неприятие обыденности в этике, а также метода выстраивания и демонстрации пропозиций.

Во всех статьях прослеживается Витгенштейном идея Витгенштейна о тотальной формальности этических различий и несостоятельности попыток определить этическую область или выделить комплекс этических концепций. Мыслитель видел, по словам У. Арсвальда, в конкретной жизни тот вечный двигатель, который постоянно сталкивает людей с этическими проблемами и заставляет их решать.

Ларс Херцберг на примере произведений демонстрирует, как этические нормы и оценки непрерывно формируются в «ткани бытия», кога люди сталкиваются с этическими проблемами и вынуждены их решать.

Микель Берли показывает неприменимость западных этических норм к «дикарским» культурам и лицемерие западной морали, закрывающей глаза на массовые убийства американскими военными мирного населения, равнозначное «моральному убийству» растление католическими священниками детей.

Ю. Херманн иллюстрирует как «изучаемый под микроскопом» «пафос момента» создает эмоциональную насыщенность, резко контрастирующую с нейтральным тоном современных метаэтических дебатов. Утверждая неприменимость принципа осуждения тех, кто получает наслаждение от пыток людей, к малолетним «невестам Ислама», мыслительница создает новую моральную дилемму, касающуюся этичности отношения к родственникам жертв.

Х.-И. Глок и С. Ловибонд возобновляют дебаты о возможности интерпретации немецкого философа как реалиста или антикогнитивиста. Ловибонд разрабатывает концепцию политического измерения языка, основанную на роли практик и институтов при фиксации властных отношений, которые опосредуют коммуникацию. Эти темы также поднимаются в статьях Р. Эймсбери и Э. Крэри, отстаивающих понимание философом рациональности как социально укорененной и последовательной политической концепции.

С. Ложье и Н. Хямяляйнен подчеркивают практическое и вовлеченное направление мысли философа, предлагая понимать «обычное» в «обычной философии языка» скорее как динамичную, многослойную, спорную область значений, чем что-то очевидно открытое пониманию. Первая сосредотачивается на понимание термина «важность» Кэвеллом и Дамонд, но ее собственная его интерпретация не всегда очевидна, как неочевидно и утверждение об отрицании Витгенштейном «любой онтологии». Вторая предупреждает против недооценки эмпирического труда, поскольку он, подобно «бродящим дрожжам», выявляет нечто большее, чем рассматриваемый объект. Как и против сведения наследия философа к пояснению грамматических правил.

Сборник приглашает к продолжению дебатов о роли Витгенштейна в развитии философии и возможностях понимания его неоднозначных идей и концепций.

И.М. Цибизова

научный сотрудник

отдела философии ИНИОН РАН